Дрессировка Фрама:
натаска молодой подружейной собаки.
Глава VI. В поле, с ружьем.

Роберт Домманже.

Когда можно начинать брать с собою ружье ? Совершенно определенный ответ таков: когда собака будет настолько выдрессирована, что совершаемые ею ошибки будут исключительно результатом ее неопытности. Выстрел, от которого падает дичь в нескольких шагах от собаки, представляет большой соблазн для грешника, чем работа, описанная в предыдущем уроке. Ясно, что мы, переходя в дрессировке от более легкого к более трудному, не выведем на охоту младенца, еще плохо поставленного, который может броситься на подбитую дичь, присвоив себе честь и удовольствие завладеть ею и проявить невежливость к бегущим куропаткам или вскочившему зайцу. 

Но не у всех вкусы одинаковы, и если некоторые охотники приходят в восторг, видя собаку безукоризненно поставленную их собственным старанием не потому только, что это дает им возможность все повыколотить, то другие спешат превратить своего ученика в помощника и, продолжая еще его обучение, уже думают о пополнении ягдташа. Таким из наших собратьев мы позволяем взять ружье, но предупреждаем, что они должны будут пользоваться им с большою осторожностью, если желают достичь наивысших результатов.

       Двадцать шестой урок. 

Ружье не новость для Фрама: он его уже видел, слышал, ложится при выстреле из него и даже при вскидке. Кладем в ягдташ маленькую коробочку из луженого железа с несколькими кусочками мяса, не забываем железный колышек и колотушку, а также и чоккорду, привязывая ее к ошейнику при выходе на работу. Работу мы начинаем с предыдущего урока и подымаем добычу, битую из-под стойки нашего умницы компаньона.

Очень часто при первых выходах наш младенец ведет себя отлично и ложится при взлете куропаток: он слышит выстрел, но еще не соединяет в своем уме мысль о его звуке с мыслью о падении дичи. Соблазн ко греху появится, когда Фрам отдаст себе ясный отчет в том, что тотчас после выстрела из ружья перед ним падает добыча, к которой его влечет инстинкт плотоядного животного.

Какое несчастье, если собака сорвала со стойки ! Какое бедствие, если мы не удержались от выстрела! Какая катастрофа, если мы убили или ранили дичь, но она осталась в зубах у собаки ! Способ наказания в двух первых случаях один и тот же: отводим собаку с неласковыми словами на место преступления, где и заставляем ее лежать четверть часа, затем, закинув ружье за спину, идем в кусты, где держатся куропатки, давать двадцать пятый урок. 

Когда наш младенец, возвратясь к сознанию своего долга, замрет в картинной стойке, мы будем подвигаться к нему, ступая по лежащей на земле чоккорде ( если бы с нами был мальчуган, то он бы держал ее ), мы поднимаем дичь сами и при ее взлете бросаем взгляд на Фрама: если он не лег, мы не стреляем; если же лег, мы бьем птицу и, подняв ее, кладем в ягдташ так, чтобы собака это видела, а оттуда вынимаем сочный кусок конины - достойную награду исправившемуся грешнику. 

Когда собака хватает дичь, рвет ее и даже съедает, она только отдается своим природным инстинктам. Заставить ее понять, что она не права, поступая так, столь же трудно, как и убедить ее, что хлеб намочен в ее супе не для того, чтобы она его ела, а огонь в кухне разведен не для того, чтобы она могла перед ним греться.

Если Фрам сорвал со стойки, мы не будем стрелять, но если мы, поторопившись, уже выстрелили, а дичь оказалась в зубах у нашего ученика, мы не махнем рукой, говоря: " все равно ", заботясь лишь о нашей кладовой, а возьмем собаку одной рукой за ошейник и сделаем вид, что хотим ее побить схваченной добычей, которую мы держим в другой руке. Вот случай, если мы никогда не выступали в качестве политического деятеля, высказать голосом трибуна все те любезности, что слышатся при избирательной полемике; притащим преступника на место преступления и вынем из ягдташа инструменты, употребление которых нам хорошо известно; мы помещаем в четырех метрах перед собакой, уложенной и привязанной, задавленную птицу, укрепив ее на палке, и отправляемся охотиться дальше, не забыв дать несколько повелительных свистков. Вот случай, который никогда больше не представится, пострелять жаворонков на жаркое так, чтобы наш младенец этого не видел. Каждый выстрел, который он услышит, будет ему темой для размышления. Время от времени мы возвращаемся, берем в руки задавленную птицу и делаем вид, что хотим ею бить Фрама, повторяя " лечь ". Если это время завтрака, мы завтракаем невдалеке от собаки. Затем возвращаемся, берем собаку на сворку, идем и бьем несколько куропаток, не давая Фраму работать по ним, но требуя, чтобы он ложился при их взлете. Когда, несколько времени спустя, мы заставим его работать, он задумается сорвать со стойки.

Впрочем, лекарство у нас под руками. Лекарство это также превосходно, когда собака, слишком отдалившись, отказывается лечь по свистку, одним словом - увлекается. Такие случаи часто бывают у собак, которые начали поздно работать, у наших же учеников встречаются редко. Чтобы сделать что-либо совершенно ясным, мы повторяем объяснение несколько раз; так и здесь мы еще раз рекомендуем уединение, ибо где мы не стали бы стрелять из-под нашего младенца, раз он плохо себя вел, там приятель наш выстрелит. 

Разумеется, Фрам не должен становиться по жаворонкам, воронам, сорокам и т. д.; слово " брось " будет служить нам во всех этих обстоятельствах, но лучшее средство показать собаке, что она должна отыскивать и на что не обращать внимания, это то невнимание, с которым мы будем относиться ко всему, что не является дичью. 

Охотник, стреляющий влёт жаворонков, не должен удивляться, если его компаньон делает по ним стойки: он только исполняет свой долг.

Собака с успехом обыскивает кусты и живые изгороди, встречающиеся в полях. Если Фрам сделает стойку перед кустом, мы осторожно обойдем последний и, взяв камень, бросим его кверху так, чтобы он упал вертикально на сучья; почти всегда дичь, зная о присутствии собаки, появится с нашей стороны. Повторяя этот маневр, мы достигнем того, что наш помощник, поняв нашу уловку, будет бросать при нашем приближении стойку и обходить кусты, чтобы заставить зайца или кролика выскочить в нашу сторону. Это упражнение впоследствии сослужит нам в лесу большую службу.

Мы считаем нелишним повторить, что осторожность собаки значительно развивается, если ее от нее требуют.

Во время этих первых охот мы неумолимы, когда дичь снимается без стойки. Мы не стреляем, отводим Фрама на то место, где он был, когда причуял дичь, и наказываем его приказанием " Лечь " и всем, что при этом полагается. Постараемся внушать собаке ту мысль, что мы будем удовлетворены только если будем стрелять, а что стрелять мы иначе не можем, как из-под ее стойки. 

Мало-помалу мы увеличиваем продолжительность работы собаки, но в первый сезон мы за максимум принимаем четыре часа. Уставшая собака работает хуже, и усталость - плохой помощник при дрессировке. 

В первый год мы не будем вне дома заставлять наших собак подаватьэто непременное условие; на второй год мы можем приказать подать несколько птиц собакам спокойным и послушным; и только на третий сезон наши собаки будут подавать нам дичь, которую мы им укажем, но тогда мы не удовлетворимся тем, чтобы увидеть, как по приказанию " Подай " наш ком-паньон бросится к дичи и принесет ее нам в руки; позаботимся о том, чтобы внушить ему вежливость по отношению к битой дичи, а она является только как результат некоторой опаски. 

Поднимаем птицу, битую мертво, кладем ее перед лежащей собакой и произносим слово " подай "; та охотно берет ее и приносит нам в обмен на подачку, в которой мы ей и не отказываем. Снова кладут птицу на место, где она упала, и снова говорим " подай ". Никогда не случалось, чтобы собака заставила себя просить, если мы ей давали дома уроки подачи остывшей дичи. Скорее может проявиться излишняя стремительность, с которою собака бросится схватить убитую жертву, но свисток, приказывающий Фраму лечь, успокоит его нервы и заставит подать правильно. Будем же рассудительны и примем в соображение, что, если английский спортсмен пользуется услугами ретривера, то он делает это не для того, чтобы получить удовольствие от крупного расхода на покупку лишней собаки, а лишь для облегчения дрессировки своих пойнтеров и сеттеров. 

Один из наших друзей купил в прошлом году великолепного немецкого брака у лучшего дрессировщика с той стороны Рейна. Мы никогда не видели континентальных собак, обладающих в такой степени достоинствами, привитыми столь обдуманной дрессировкой. 

Только подача у этой собаки была несколько робкая, и она заставляла просить себя подняться после выстрела и взять битую птицу. Но мало-помалу это колебание исчезло, и, так как наш друг, великолепный стрелок, заставлял подавать всех птиц без разбору, Больдо вскоре соединил в своем уме мысль о выстреле с мыслью о подаче, и теперь при каждом выстреле, едва исполнив приказание " Лечь ", он без посыла бросается на то, что падает, и даже на то, что не падает. Собака " подает в излишестве ". 

Мы требуем, чтобы собака легла немедленно, и даже, если это необходимо, лежала продолжительное время, мы всегда успеем послать собаку за сбитой птицей, приказав ей " Подай ".

В поле, в кустарнике, в лесу и даже в болоте раненая дичь, если ее не преследуют, уходит не так далеко, как если за ней гонятся, и собака, которая ищет не торопясь, найдет ее легче, чем безрассудно бросающаяся и больше полагающаяся на свои глаза и ноги, чем на чутье. 

Со второго года охоты Фрам, если у него было много практики, будет отлично уметь различать следы раненой и не раненой дичи; эманации различны. Тогда можно ему дать в нашем саду урок, рекомендуемый при дрессировке ретривера: мертвым кроликом мы делаем потаск, по которому и посылаем собаку; та идет и приносит нам дичь; мы будем более и более увеличивать длину потаска и скоро достигнем поразительных результатов.

У нас есть пойнтер, работающий исключительно верхом, но когда мы посылаем его за подранком, он идет, уткнув нос в землю, и чаще всего приносит его.

С известной стороны, мы находим очень правильними и следующие слова: " Подача - это наш друг, но друг, который из-за пустяков становится врагом ". 

Подача так увлекательна для молодых собак, что часто происходит следующее: щенок на стойке, мы стреляем в воздух, щенок тотчас бросается, думая подать дичь, по которой он стоял и по которой, по его мнению, мы должны были стрелять, - это отвратительно, но мы знаем наказание за такую ошибку, которую мы должны если и не вызвать, то которой мы должны дать возможность обнаружиться, стреляя в то время, когда Фрам на стойке, и требуя, чтобы он при этом ложился. 

В продолжение всего этого периода мы довольствовались работой по очень смирной дичи, чаще всего легко нас подпускавшей. Теперь, когда естественные убежища дичи исчезли, посмотрим, как надо действовать в поле, когда куропатки уже отлично летают и зайцы нас не ждут.

Перевод с французкого: П. А. Шестакова, Н. Новгород: " СММ ", 1993 год.

Источник: http://snowflake7.ucoz.ru/forum/