Письма к дядюшке Клодомиру:
натаска подружейной собаки.
Глава VIII. Стойка.

Робрет Домманже.

Мы дошли до выхода с собакою в поле. Смотря по обстоятельствам, эту работу можно начать раньше или позднее, но я, дядюшка Клодомир, думаю, что скорее вредно, чем полезно, показывать дичь собаке, совершенно не дисциплинированной, и я не являюсь сторонником метода, превозносимого любителями гриффонов Кортальса, которые, под предлогом того, что они хотят придать силу и быстроту своим собакам, позволяют им в поле разные проказы.

Цель, которую мы себе ставим, - это сделать собаку уравновешенною при встрече с дичью.

Слово это требует пояснения: горячая собака это та, у которой слишком много пыла при поисках дичи и которая готова гнаться за ней, чтобы завладеть ею; бесстрастная собака мягка по характеру и относится с безразличием к запаху и преследованию дичи; уравновешенной собакой я назову ту, что держится золотой середины между двумя первыми, или скорее ту, которая горяча на поиске и спокойна на стойке.

Все, о чем мы говорили до сих пор, направлено к достижению этой уравновешенности; укладывание охлаждает слишком горячих; разработка поиска с помощью ласк и подачек возбуждает животных бесстрастных, а особенно, ободряет боязливых; мы уже прошли всю дрессировку и ни разу - заметим это между прочим - не били наших учеников.

Эта, желательная по отношению к дичи, уравновешенность является результатом привычки встречаться с нею; видя часто летящую птицу и бегущего зверя, впечатлительная собака излечивается, мало-помалу, от волнения, причиняемого встречей с ними, а некоторые бесстрастные собаки кончают тем, что у них появляется страсть.

Первое, чего надо добиться - это, чтобы собака ложилась при виде дичи, стойка будет вынужденным следствием этого; не надо ждать, пока собака, говоря Вашими, дядюшка Клодомир, словами, проявит себя.

Возьмите из рассадника кролика, наденьте ему ошейник, привяжите к последнему легкую веревку в четыре или пять метров, конец которой будет привязан к Вашей трости. Отправляйтесь на городскую залежь и пустите на землю кролика со всем приспособлением. Маленький дурачек будет неспособен убежать далеко с волочащейся за ним тяжестью и притаится за клочком травы.

Ригобер, держа Фрама на сворке, будет медленно подходить против ветра к кролику и остановится, не доходя до него около полметра. Подождите минутку и, подымая Вашу трость, быстро дерните кролика. Ригобер тихо свистнет и заставит Фрама лечь.

Можно сколько хотите раз начинать сначала эту игру, которая, конечно, не очень-то будет нравиться кролику, но нельзя же у всех справляться о их вкусах.

Единственно, о чем надо позаботиться, это чтобы не давать собаке подвигаться, уткнувши нос в землю, и не вести ее к кролику по следу последнего.

Долго ли, коротко ли, но обязательно наступит момент, когда Фрам сам ляжет при виде кролика, а затем, в своем собачьем уме, решит: «Раз я должен лечь, когда вижу кролика, следовательно я так же должен поступить и тогда, когда могу его сейчас увидеть, т. е. когда чувствую его присутствие по запаху».

Таким образом, он дойдет до того, что будет делать лежачую стойку, чуя дичь.

Вы, дядюшка Клодомир, легко поймете, что это упражнение, повторяемое утром и вечером, приведет, мало-помалу, к рутинированию Вашего ученика в искусственной стойке, которая скоро станет естественной, если в его жилах течет нечто другое, чем кровь какого-нибудь ублюдка.

Важно, по возможности, менять место работы, ибо у некоторых собак так быстро все входит в привычку, что они готовы распростираться на том месте, где их уже заставляли два или три раза лечь, будет ли там кролик, или нет.

Ригоберу легко вести двух собак одновременно, дело от этого не пострадает, даже, наоборот, выиграет.

Вместо кролика, берите, время от времени, фазана, куропатку или зайца, если Вы его можете достать.

Фазан, привязанный за лапу, будет убегать, взлетая, что придаст новый интерес работе.

Прекрасное упражнение состоит в том, чтобы побеждать у собаки инстинкт подражания, когда дело идет о проступке.

Выпустите на Ваш большой прогулочный двор кролика и заставьте привести Фрама; когда последний сделает лежачую стойку, приведите Вашу таксу Германа. Этот не заставит долго ждать и, бросившись за кроликом, устроить целый маленький праздник с музыкой в погоне за несчастным.

Быть может кончится тем, что он схватит его и, что называется, изотрет в порошок.

О ! Сколько соблазна для Фрама. Какой прекрасный случай для Ригобера удержать его лежащим, чтобы охладить его желание помочь Герману ! Не забудем, Клодомир, что у всякой собаки в сердце трут, который все время тлеет.

Повторяя эти маленькие уроки, Вы скоро убедите Фрама, что он не предназначается для стаи, а позднее и сами убедитесь в благодетельном значении этого упражнения, особенно, когда на филдтрайлсах конкурент Фрама сделает несколько неуместных скачков вслед за слитком соблазнительным зайцем.

Так как мы занимаемся вопросом о стойке, то здесь же заявим о том презрении, которым мы награждаем собак, делающих ложные стойки. Сколько я знал таких собак ! Их постоянно видишь на стойке, но никогда не видишь, чтобы из под этих стоек что-нибудь летело или бежало.

В Бельгии таких собак называют мотивом для бронзовых часов; в Германии - собаками, доставляющими удовольствие глазам; во Франции - собаками, причиняющими болезнь сердца. В самом деле: оставаться весь день в напряженном состоянии, с ружьем, готовым ко вскидке, рядом с собакой, стоящей на стойке, - это может вызвать сердечные припадки у людей нервных.

Вы помните, дядюшка Клодомир, пойнтера Блюетт. Девять раз из десяти она стояла по-пустому, а так как она обладала широким поиском, то приходилось делать большие подходы, чтобы воспользоваться ее услугами, и владелец ее часто пренебрегал ее стойками и отзывал ее, хотя стойка была верною как оказывалось, когда проходили там, где видели ее лежащей.

Существуют две причины ложных стоек: слишком развитая нервозность и недостаточно тонкое чутье.

Нервозность излечить трудно: я видел старых собак, стоявших часами на стойке по голубям, сидевшим на крыше их будки, но тонкость чутья можно сильно развить упражнением.

Вы, дядюшка Клодомир, родились в стране виноделия и знаете до какой тонкости вкуса доходят купоры. То, что практика делает со вкусом, она может сделать и с обонянием.

Собаки должны дойти до того, чтобы разбираться в эманациях и делать стойку только по дичи, не обращая внимания на места сидок и на жаворонков.

Возьмите кролика, или фазана, это не важно и дайте ему посидеть по две или три минуты в четырех местах и, наконец, оставьте его в пятом. Ригобер, следивший за Вашими действиями, пойдет за Фрамом, поведет его против ветра к местам сидок, позволит ему обнюхать их, не опуская головы, позволит сделать стоячую полустойку, никогда не допуская до лежачей стойки и потащит его через три секунды, приказывая «Брось» Когда он позволит собаке обследовать таким образом все места сидок, он подведет ее к самой дичи и позволит по ней лежачую стойку, а Вы, через минуту, или две, сгоните ее, дернув за снурок, как мы уже говорили.

Кстати заметьте, дядюшка Клодомир, как я стараюсь не позволять Фраму разбирать след; только охотники пятнадцатого сорта радуются, видя, как их собака носится, пофыркивая, по месту, с которого только что снялся вывод куропаток, и говорят: «О, у этого Тома есть чутье !».

Я мог бы, дядюшка Клодомир, привести Вам много случаев, когда на филдтрайлсах великолепные собаки спарывали неожиданно куропаток, благодаря тому, что на один момент они опускали голову, уткнув нос в совсем еще горячий след.

Перевод с французкого: П. А. Шестакова, Н. Новгород: " СММ ", 1993 год.

Источник: http://www.e-reading.org.ua/